Глубинное бурение: Леонид Парфенов

Темами программы стали проблемы исследования истории постсоветских стран, ответственность и качество элиты в постсоветских странах и роль телевидения в обществе.

Леони́д Генна́дьевич Парфёнов (род. 26 января 1960, Череповец, Вологодская область, РСФСР, СССР) — российский журналист, телеведущий, автор таких популярных телепроектов, как «Намедни» и «Российская империя». В начале 1980-х служил в Ленинграде. В 1977 году поступил на факультет журналистики Ленинградского университета имени Жданова. Окончил факультет в 1982 году. В советской прессе печатался от «Красной Звезды» и «Правды» до «Московских новостей» и «Огонька». В 1983 году был корреспондентом в газете «Вологодский комсомолец», а затем работал на Вологодском областном ТВ в Череповце. В журналистских кругах дружил с будущим известным рок-музыкантом Александром Башлачёвым. В 1986 году являлся спецкором молодежной редакции Центрального телевидения, параллельно работал корреспондентом программы «Мир и молодёжь».

 В 1988 году перешёл работать на «Авторское телевидение». В 1989 году в соавторстве с Андреем Разбашем создал трёхсерийный документальный фильм «Дети XX съезда» о поколении шестидесятников. В 1990—1991 годах ведущий развлекательной программы «Намедни».. В 1991—1993 годах ведущий документального наблюдения «Портрет на фоне» и журналистского расследования «Дело» на 1 канале Останкино. В 1993—1996 годах ведущий неполитических новостей «Намедни» на НТВ и журналистского расследования «Дело» на 1 канале Останкино, которая закрылась в марте 1995 года.

В 1994 году был автором и ведущим проекта «НТВ — новогоднее телевидение», за который получил свою первую ТЭФИ в номинации «Развлекательная программа». В 1995—1996 годах был автором первых двух частей популярного новогоднего шоу «Старые песни о главном». В 1997—2001 годах ведущий исторических программ «Намедни. Наша эра. 1961—91», «Российская империя» и «Живой Пушкин» и рубрики «Особый взгляд Леонида Парфёнова» информационно-аналитической программы «Итоги». С апреля 1997 по март 1999 года занимал пост главного продюсера НТВ, входил в совет директоров этой телекомпании. В 1998 году вёл русскую версию игры «Форт Боярд». 

В 2001—2004 годах ведущий информационно-аналитической программы «Намедни». 31 января 2003 года программа была удостоена премией ТЭФИ в номинации «Информационно-аналитическая программа». 1 июня 2004 года программа была закрыта, а сам Парфёнов — уволен с телеканала. С 2004 года — автор документальных фильмов на Первом канале. За этот период работы были созданы документальные фильмы «О, мир — ты спорт!», «Люся», «И лично Леонид Ильич», «Зворыкин-муромец», «Птица-Гоголь», «Хребет России» и др. С 5 октября 2004 года по 20 декабря 2007 был главным редактором журнала «Русский Newsweek».  2008-2010 года было издано 5 томов книги-альбоам «Намедни.Наша эра».

Весной 2008 года озвучил русскую версию мультсериала «38 обезьян», выходившего на канале 2х2. В 2009 году — постоянный член жюри программы «Минута славы». С 6 ноября 2010 года, совместно с Татьяной Арно, ведёт программу «Какие наши годы!» на Первом канале. 25 ноября 2010 года стал первым лауреатом премии имени Владислава Листьева. В 2011 году Леонид Парфёнов стал ведущим передачи «Волшебный мир Disney» на Первом канале.

Фильмография

Документальное кино

1. 1989 — Дети XX съезда (о поколении шестидесятников)

2. 1992 — Портрет на фоне: Игорь Кириллов

3. 1993 — Портрет на фоне: Борис Гребенщиков

4. 1993 — Портрет на фоне: Муслим Магомаев

5. 1993 — Портрет на фоне: Алла Пугачёва

6. 1993 — Портрет на фоне: Егор Гайдар

7. 1993 — Портрет на фоне: Евгений Леонов

8. 1997—2003 — Намедни 1961—2003: Наша эра

9. 1998 — Весь Жванецкий (телевизионное собрание сочинений Михаила Жванецкого)

10. 1998 — Новейшая история. Семнадцать мгновений весны 25 лет спустя (о телефильме «Семнадцать мгновений весны») 

11. 1999 — Век Набокова (к 100-летию Владимира Набокова) 

12. 1999 — Новейшая история. Место встречи. 20 лет спустя (о телефильме «Место встречи изменить нельзя») 

13. 1999 — Живой Пушкин (к 200-летию Александра Сергеевича Пушкина) 

14. 2000—2003 — Российская империя

15. 2000 — Зыкина (о Людмиле Зыкиной)

16. 2000 — 300 лет Новому году

17. 2002 — Геннадий Хазанов. Жил был я (о Геннадии Хазанове)

18. 2004 — Ведущий (к 70-летию Владимира Познера)

19. 2004 — О мир, ты — спорт! (об Олимпийских играх 2004 года в Афинах)

20. 2005 — Люся (к 70-летию Людмилы Гурченко)

21. 2005 — Война в Крыму — всё в дыму (о Крымской войне)

22. 2005 — Частный Рубенс за сто миллионов (о судьбе одного из главных шедевров Рубенса, картины «Тарквиний и Лукреция», вывезенной после войны из Германии в СССР)

23. 2005 — Гамбит. На месте событий (телепредисловие к кинофильму «Турецкий гамбит»)

24. 2006 — И лично Леонид Ильич (к 100-летию Леонида Брежнева)

25. 2007 — Вечный Олег (к 80-летию Олега Ефремова)

26. 2008 — Современница (к 75-летию Галины Волчек)

27. 2009 — Птица-Гоголь (к 200-летию Николая Васильевича Гоголя)

28. 2009 — С твёрдым знаком на конце (к 100-летию с момента основания и 20-летию с момента возобновления издания газеты Коммерсантъ.)

29. 2010 — Хребет России (история Урала)

30. 2010 — Зворыкин-Муромец (история создания телевидения и биография Владимира Зворыкина)

31. 2011 — Он пришёл дать нам волю (к 80-летию Михаила Горбачёва)

Игровое кино

1. 1996 — Старые песни о главном-2 — второй дед Мороз

2. 2000 — Тихие омуты — камео

3. 2003—2008 — 38 обезьян (мультфильм) на канале 2×2 — Профессиональный закадровый дубляж.

4. 2011 — Generation П — камео

5. 2011 — Борис Годунов — дьяк Щелканов

Библиография

1. Парфёнов Л. Намедни. Наша эра. 1961—1970.-Москва, 2009

2. Парфёнов Л. Намедни. Наша эра. 1971—1980. — Москва, 2009

3. Парфёнов Л. Намедни. Наша эра. 1981—1990. — Москва, 2010

4. Парфёнов Л. Намедни. Наша эра. 1991—2000. — Москва, 2010

5. Парфёнов Л. Зворыкин Муромец (отец телевидения). – Москва, 2011

Награды и номинации

ТЭФИ- 1995 «Намедни»,  Лучшая передача об искусстве- 1995 «НТВ — новогоднее телевидение», Развлекательная программа- 1999 «Живой Пушкин»,  Специальный приз- 2002 «Намедни», Информационно-аналитическая программа- 2004 Леонид Парфёнов, Специальный приз- 2010 «Зворыкин-Муромец», Телевизионный документальный фильм

Другие награды

- приз телепрессы в номинации «Телевизионная персона» (28 ноября 2002 года)- гран-при конкурса «Книга года-2009» Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям и Московской международной книжной выставки-ярмарки (за книгу-альбом «Намедни. Наша эра. 1961-70»)- книга года по результатам голосования читателей журнала «Афиша» (за книгу-альбом «Намедни. Наша эра. 1961—70»)- приз «Лучшая книга журналиста» Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (за книгу-альбом «Намедни. Наша эра. 1961—70»)- приз «Серебряный слиток» от радиостанции «Серебряный дождь» в числе событий 2008 года (за книгу-альбом «Намедни. Наша эра. 1961—70»)- премия имени Владислава Листьева (25 ноября 2010 года).- премия Союза журналистов России: «Зворыкин-Муромец» «За неизменно штучную работу на фоне конвейерного телевидения» (2010)- «Профессионал года» (2010) по версии газеты «Ведомости».

Ведучий: Добрий день шановні пані та панове, це програма «Глибинне буріння» і я Андрій Пальчевський. Сегодня у нас в гостях замечательный журналист, человек, с деятельностью которого связано наше мужание, во многом интеллектуальное, как я узнал вчера от одного молодого человека. Который учил историю по передачам, это Леонид Геннадиевич Парфенов. Прошу любить и жаловать.

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Здравствуйте.

Ведучий: Приветствуем вас на Украине. Первый вопрос, о котором я, когда ехал сюда думал – как это так случилось, что вас, извините за лесть неприкрытую, такого способного и симпатичного пропустили наверх? Система, она должна была вас отбраковать давным-давно.

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Я не знаю, это вопрос наверное к системе. У меня не было никакого ощущения, что кого-то как-то пропускали наверх. Ребята моего поколения, мои коллеги, мы все на этом верху, я использую ваше выражение, оказались в конце 80х, в начале 90х, когда ломалась одна эпоха и приходила другая, когда уходило советское телевидение и начиналось какое-то послесоветское, скажем так. Вот и все, вот так у нас счастливо совпало, что в то время, когда мы способны были что-то делать, выпал шанс, ну, а потом уже это как-то не схлопнулось. Дальше может оказаться, что я чуть дольше задержался, чем это предполагалось, в последствии ситуации, но не будь того времени… я оказался на телевидении после постановления газетки «Вологодский комсомолец » о недостатках, а потом о серьезных недостатках. Так я стал телевизионщиком. Потом я думал, что уже вообще буду в школе преподавать географию, потому, что там я тоже чудил, на телевидении, на вологодском областном. И вот случилась перестройка. Так что не будь этого времени, словом одной эпохи и возникновения другой, мы, конечно, не появились бы. А так бы тихо спивались при Леониде Ильиче и ждали бы 34го съезда КПСС.

Ведучий: 34го съезда мы не дождались… вот еще один вопрос – вот где-то я слышал, в одной из передач о вас, о том, что то, как вы говорите по-русски и…, скажем так, ваш русский язык, если можно так сказать, назвали родниковым. Поясните, что это значит.

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Знаете, мы всегда шутили, что если ты знаешь, что в русском языке кроме слова «холодный» есть слова «студеный», то ты наверняка прослывешь Буниным русского эфира.  Это от скудости, от того, что ужасным суконным конселяритом обычно принято изъясняться в отечественной журналистике. Поэтому всякий, кто пишет, хоть как-то складывая слово со словом, вот он и оказывается таким тонким стилистом. Но это не заслуга тех, кто так слова складывает, а это недостаток контекста.

Ведучий: Я обратил внимание на то, что вы подчеркиваете всегда, что вы журналист. Я помню, что Ленин тоже писал, что он журналист…

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Он писал «газетчик» в анкетах, да.

Ведучий: Ну, в смысле специальность.

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Ну, что ему было написать? Присяжный поверенный?

Ведучий: Вопрос – где-то вы, как мне показалось, немного восстали, если можно это употребить, против слова «ведущий». Кстати, слово «ведущий» использовалось вами о реальном человеке, который ведет за собой в фильме о, я так понимаю одном из уважаемым вами, ну и многими нами, человеке Владимире Познере.

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Название мое этого фильма было – «Познер на все времена», тогда программа у него называлась «Времена», вот на этом настоял канал «Вещатьель», на названии «Ведущий». Я просто разделяю две вещи – обычно в титрах моих фильмов пишется «автор» и «ведущий» в том смысле, что написал это тоже он. Кроме того, что бла-бла-бла в кадре он же… вот, ну это две просто разные вещи. Я ведение собственно не очень считаю работой. Для меня сниматься, особенно со своей командой, вот реализовывать фильм, ну это просто удовольствие. Поехали в какие-то места вместе, хорошие друзья, коллеги, для меня это не работа. А вот писать тексты, что-то придумывать, искать, сценарий готовить, вот это же основная работа и она занимает гораздо больше времени, чем собственно съемка. И в этом смысле две разницы, автору нужен письменный стол, а ведущему не нужен письменный стол. Ведущий, это просто тот, вот он вышел, и он торгует собой, вот и вся работа. Вот смотришь в красный огонек и ничего больше.

Ведучий: Вопрос – кто учил вас русскому языку? Вот сейчас нас смотрят, и я вас уверяю, большинство… ну, русскоязычное население, я уверен, что и украиноязычная часть населения смотрит вас с удовольствием сейчас, и в каком-то смысле они слушают даже не то, что вы говорите, а как вы говорите. Как вы занимались этим русским языком? Где его учили? Или это природное?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Нас всех учит одно, нас учит русская словесность, русская литература, ничего больше не учит русскому языку.

Ведучий: Я обратил внимание, что в паре передач вы мягко так поправляли ударение…

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Нет, ну есть какие-то вещи, которые режут слух, вот и все, ну просто, как всякому носителю языка, это не проблема каких-то специальных эфирных стандартов.

Ведучий: Вопрос – итак, о Горбачеве, вернемся к нашей с вами долгой жизни. Когда вы делали фильм с Михаил Сергеевичем, вы полюбили его? Вы стали на его сторону? Подумали ли вы о том, что он состоялся как государственный деятель, который повел страну?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Нет, ну вы мне не предлагайте варианты ответов, может быть там что-то другое. Вы знаете, какая штука – я давно знаком с Михаил Сергеевичем, до этих съемок был. И для меня важно было из чего сделан Горбачев… вот что это такое. Сейчас, когда он уже 20 с лишним лет не у власти, очень важно понять, чем было это время, и что это был за шанс, которым в очень значительной степени мы не воспользовались. Ни Россия, ни Украина, я там даже специально пытаюсь понять, кто больше всего воспользовался. Вот и конечно самый главный вопрос – откуда он такой взялся, как такое могло случиться, как эта система допустила такую осечку, ну и собственно вот это была попытка… это конечно юг, это темперамент, это некое крестьянское понимание того, как должно быть и что вот против шерсти, против человечности и поэтому вот это надо как-то убрать… он, конечно, не ведал что творил до поры, до времени. Им всем доставалось некое изделие под названием СССР с каким-то паспортом, где написано, что это изделие делает. И как бы считается, что удали там эти наслоения сталинизма и изделие лучше только заработает. На самом деле чем больше убираешь из этого каких-то там кровожадных людоедских черт, тем скорее это изделие рассыплется, так выяснилось, но они, то верили паспорту. Изделие было изготовлено еще до их рождения, поэтому откуда им было знать, что оно вовсе  не является тем, кем называется. Но, у него хватило сил, у него хватило разума, у него хватило интуитивно человечности не стать на пути этих перемен, когда они переплеснули его. Когда он приоткрыл дверь, а стала выламываться стена, слава Богу, он не стал говорить, что нет, мы сейчас кровью, потом и слезами все-таки будем стенку удерживать.

Ведучий: Вот считаете ли вы, что после того, как он не удержал и свято место занял Борис Николаевич, восьмидесятилетие которого мы тоже отмечали, как, кстати, и восьмидесятилетие Михаила Сергеевича, все мы представляли, что идеальной фигурой для подобного рода перемен должен быть кто-то вроде Денсе Опина китайского. Ну, согласие-несогласие – это другой вопрос, я выражаю мнение людей, которые хотели бы, что бы была какая-то работа, что бы они не умирали с голоду, что бы не приходил криминал к власти. Вот каким образом фигура Бориса Николаевича Ельцина повлияла на развитие страны? Точнее насколько долго вы чувствуете, что его фигура будет влиять еще? Чувствуется ли его влияние сейчас, заложил ли он основы некой новой русской государственности?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Вы знаете, ну, во-первых, чувствуется хотя бы потому что при нем была проведена эта операция «приемник», которая позволила, сохранить статус кво в отношении его и его окружения, я имею в виду приход Путина и его, в общем, такое навязывание населению – это раз. Второе – есть вещи, которые оказались необратимыми, в том числе и в горбачевском наследии, выяснилось, что какой-то джин, выпущен из бутылки и назад его уже запихать нельзя, хотя кое-что назад запихнули. Вот, это конечно и огорчительно и это, и это драма и Горбачева и Ельцина, что они своими глазами увидели, как была растоптана очень значительная часть их политического наследия.  Но это не только и не столько их ответственность, это ответственность и других элит и это ответственность и самого населения, общества, страны, нации, за то, что оно оказалось не на той высоте, которую когда-то там… вот 21го августа 1991го, как казалось, что будет все впереди и дальше только лучше и новые шаги к свободе, а потом настало разочарование и этими событиями, а потом настало разочарование вообще в целом десятилетии, ну и так далее и так далее.. Вот какое-то все время зачеркивание части себя самих происходило и здесь на Украине все равно тоже было, там применительно к «оранжевой » революции, например, поэтому… ну да, есть вещи, которые остаются, а есть вещи, которые, увы, еще при жизни этих реформаторов были уничтожены. В том числе и от части руками самих этих реформаторов, потому что очень часто решались какие-то тактические задачи, решались такие проектные задачи бенифициаров этого этапа перемен, которые быстренько извлекали прибыль вот на этом отрезке, но не закладывали институты общественные, не складывали тот строй, тот образ жизни, который бы сделал перемены необратимыми. Ничего же мы не сделали ни с коррупцией, ни с судебной системой, ни с армейской, ни с образовательной, ни с пенсионной.

Ведучий: Ну, если вы позволите, я здесь совершенно с вами не соглашусь, потому что мы с ней сделали очень много, она стала практически нерушимой, как тот самый Союз республик советских, то, что происходит сейчас с нами, я все время говорю людям – это навсегда. Вы чувствуете, что все, что происходит сейчас, это навсегда.

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Нет, не может быть, потому что то, что происходит сейчас, оно в очень значительной степени, абсолютно противоестественно и никакое время никогда не подтвердит это. Это примерно точно так же, как предполагать, что навсегда был Советский Союз.

Ведучий: Что такое для вас навсегда? Это период вашей жизни или период жизни поколения какого-либо, или это век и что-то..?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Ну, навсегда – это навсегда, в смысле это некий стой, некое состояние, которое способно к саморазвитию. Которое вот не в нынешних условиях при нынешних людях вот так вот держится и всем понятно, что все усилия тратятся, а поддержание статус-кво, вот лишь бы ничего не менялось. Да, это так, это сяк, но… вот да, вот сейчас не до того, вот давай мы как-то это сейчас, эту вот стабильность удержим, что бы оставалось примерно так, как есть, ну тут чего-то уступим, там чего-то дожмем, ну… вот. Это все тактическая история, это все переходный период. Никуда нам не деться, И мучительно и тяжело и трудно, придется все-равно прийти в Европу, ну или совсем исчезнуть. Нет никакого другого пути. Ну, чушь это собачья, не выживем мы, никаким этим квазистроем госкапитализма не Украина ни Россия не выживет, и я думаю, что и сами адепты этого строя прекрасно это понимают.

Ведучий: Если мы будем говорить об адептах и о квазикапитализме и так далее, сейчас все более употребляется термин «клептократия», тоесть правят те, кто воруют. Насколько вы считаете, он применим к обеим элитам и вообще, вот я хотел бы сказать о субъективной роли элит в этом историческом процессе, насколько важна роль личности в истории?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Ну, вот знаете, важно то и важно это, опять таки применительно там к той же «Оранжевой революции» или к российским судьбоносным переменам 91го года, с которыми более всего перекликается «Оранжевая революция», то это же понятно, и элиты были готовы измениться и снизу требовали измениться и всем казалось, что дальше будет по-другому, а потом дальше оказалось примерно тоже самое. Поэтому это конечно ответственность элит с одной стороны, но это и ответственность нации, которая не требует чего-то от элит, соглашается на вот этот негласный общественный договор – мы вам даем жить, вы нам даете воровать. Вот, никакого другого общественного договора нет, вот сколь веревочка не весит, в конце концов, сводится все к этому. Ну, значит, виноваты обе высокие договаривающиеся стороны, значит, элите позволено так себя вести, и значит, нация позволяет элите так себя вести. Ну, так и что? Кто тут виноват? Тут все виноваты.

Ведучий: Вы своими программами пытались каким-то образом помочь нации возмужать и немного приструнить элиты?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Вы знаете, я не думаю, что есть действенность советской прессы. Я не думаю, что вот такой прямой эффект… вот ты вот сделал эфир и ты помог нации, знаете, все делается вместе. Понимаете, все как-то двигает, развивает ситуацию. От того, что люди ездят за границу, от того, что они присутствуют в социальных сетях, от того, что, слава Богу, они не едят больше в государственном общепите, а ходят в частные рестораны, все увеличивает в них долю свободы, своенравия, требования того, что бы было так, как они хотели и так как им представляются параметры цивилизованной жизни, возможности для их самореализации и прочее и прочее. На это все влияет. Конечно, на это влияет и национальная пресса, которая по-неволе оказывается частью элиты… ну, просто в силу того, что сейчас нас двое, а смотрит нас существенно большее количество людей, уже не демократично, то, что это мы им чего-то говорим, а они нам ничего в ответ сказать не могут.

Ведучий: И опять же роли личности. Вот понимаете, меня все время преследует, может я не прав, может быть у вас другая точка зрения, меня все время преследует, что как американцам повезло с отцами основателями, там их было 54, по-моему, человека или 56, которые подписали эту хартию, точно так нам в каком-то смысле не повезло. Так вот не было ли какого-то впечатления, что нам как-то страшно не везет на людей?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Нет, это вопрос опять таки зрелости нации. Вы привели американский пример, но это очень высокая форма демократии, это демократия налогоплательщиков. Нет налогов без представительства. Если мы платим налоги – значит, мы формируем власть. И у вас и у нас очень мала доля малого и среднего бизнеса. Капитализм полугосударственный, полуолигархический. Я не знаю как вы, но абсолютное большинство находящихся за кадром налогов не платит, налог за них платит работодатель. Они не чувствуют, что это их власть, которая живет на их деньги. Это очень опосредовано.

Ведучий: Я плачу, я работодатель, я…

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Ну вот, это тот не частый случай, когда мы вправе сказать – какого черта? Я только вот за этот квартал…, а ты берешь откатов в 10 раз больше, это что за власть? Это не моя власть, я ее буду менять. И вот еще Вася так же платит и Володя и Ольга, и мы все, мы третье сословие, на нас держится страна. Понимаете, вот когда выходят булочники, вот это страшно, вот они меняют власть, а когда это пять – шесть владельцев фермагниевых производств, с ними всегда можно договориться. Туда откатили, сюда занесли, здесь распилили, вот и все, они сами этой властью являются. Ну и что? Кто тут кого делегирует? И дальше начинается борьба пиара. Потому что одна с косой, а другой надильный, ну и что теперь? Это что партия, что ли? За этим же ничего не стоит. Вы понимаете, когда испанцы, я очень их уважаю, очень часто езжу… и вообще это поразительно… вот разница, кстати сказать, между православием и католичеством в том числе, греки, которые не хотят сиквистирования бюджета, тоесть, они хотят продолжать жить за счет ФРГ и требуют сохранить за ними это право и испанцы, которые выбирают консерваторов, которые говорят – мы придем, и мы снизим социальные расходы, мы испанцы, мы должны быть гордыми, мы должны отвечать за себя, как нация.

Ведучий: Вы имеете в виду Мариана Рахое, который пришел.

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Да, вы понимаете, даже обращение, сейчас почему-то вспомнилось, Паасикиве, это который был до Кекнова, после Второй мировой войны обращение к нации, что мы как нация спортсменов должны признать свое поражение. Очень горький разговор элиты. Да, как Черчилль обещал нации кровь, пот и слезы, когда Столипын говорил – я предлагаю скромный, но честный путь, когда элита способна разговаривать на родном языке с нацией и нация знает, что элита – это не те, кто пилят, а те, кто разделяет трудности вместе с нацией и которым может быть труднее всех, потому что они кроме личной судьбы взваливают на себя общую ответственность. Тогда, тогда это элита, которая вправе называться таковой, тогда понятно, зачем нужен этот верхний слой. Это вопрос нации, которая должна спросить со своей элиты или отправить на свалку предыдущее поколение и востребовать новую генерацию людей, которая по-новому сформулирует для этой нации цели и задачи.

Ведучий: О двух фильмах, которые вы сделали. Я посмотрел еще фильм о Пушкине, который я очень рекомендую посмотреть…

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Ну это давняя вещь, прошло 12 лет, это 1999й год.

Ведучий: Да, а вы знаете Леонид, я не смотрел новых, к сожалению, из того, что вы делали, я, поэтому думаю, что может быть есть люди, которые что-то не видели, я просто рекомендую посмотреть. И вот совершенно замечательный, по поводу двадцатилетия выхода фильма «Место встречи изменить нельзя. Фильм связан с Украиной как никакой другой. Почему? Потому что даже памятник нашему уголовному розыску, там написано – «Жигловим та Шараповим українського карного розшуку». Итак фильм посвященный произведению вайнеров, вы беседуете с вайнерами там и с Станиславом Говорухиным, который помимо этого фильма снял еще совершенно щемящий, в 1994м году, если мне не изменяет память, фильм «Великая криминальная революция». Вот с тех пор уже много воды утекло, вот состоялась ли она, великая криминальная революция?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Ну по большей части ее плодов тоже была утрачена.

Ведучий: Что вы имеете в виду?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Я имею в виду , что…

Ведучий: Что революция пожрала своих детей?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Да-да-да, они друг дружку перестреляли во-первых, такая внутривидовая конкуренция оказалась очень высокой, почти в каждом крупном российском городе индустриальном есть соответствующая аллея с соответствующими захоронениями, братками. И в общем, какого-то вот, того типа криминального бизнеса, который был, его не осталось, образовался другой, по приличней. Но есть и братва отдельное понятие, ну, видимо это был неизбежный этап. Понимаете, это скорее не проблемы возникающего капитализма, а проблемы предыдущего социализма. Понимаете, через этот этап в той или иной степени прошла и Польша, я помню, каково было через Польшу гонять б/у машины, сейчас ничего подобного нет. И всякие балканские истории… ну, они там не совсем закончились, частично воспетые в фильмах Кустурици, когда соответствующих кинувших таможенников вешали на шлагбаумах. А вот братва, вот надгробия. Ну, это самые известные в Екатеринбурге, это урал-маршовские.

Ведучий: Эти далеко пошли. Когда-то Хасбулатов говорил. Что это не случайно, что я из Грозного, а Ельцин из Свердловска, самых, скажем так, криминогенных…

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Ну это ушло…

Ведучий: И вы думаете это уйдет, вообще?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Ну, конечно это ослабевает, это этап, это опять таки не держится как цивилизация, это опять бенефициары какого-то определенного этапа, который проходит.

Ведучий: Бенефициары этапа – это люди, которые получили выгоду и пользу от того, что произошло, я хотел бы спросить – как вы считаете, метаморфоза, не побоюсь этого слова, изменение этих людей, произойдет? Вот тех, которые стоят сейчас у руля и так далее.

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Конечно. Конечно, меняется поколение, конечно, это все огорчительно, что это происходит так медленно и это происходит самым таким тяжелым естественным путем, когда одно поколение заменяет другое и все-таки есть хотя бы стилистические различия, что тоже не мало, если вспомнить нашу историю. Огорчительно, что эти 20 лет и так не далеко мы ушли вперед, если так вот по совести посмотреть. Особенно это огорчительно, когда смотришь на восточную Европу или вот на страны Балтики, то, что я уже говорил, про Эстонию, как бенефициар, между прочим, самое низкое соотношение внешнего долга к ВВП страны у Эстонии, Финляндии и у Словении. Вот страны с самой здоровой экономикой. Две из них были раньше частью Российской империи, а третья находилась в советской орбите.

Ведучий: Мал золотник да дорог…

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: это не вопрос величины, понимаете, маленькая Финляндия для мировой экономики значит гораздо больше, чем более крупная Украина. Так что тут… это нам надо совеститься, что страна с населением, как Питер производит Nokia, Tirrurilo, половину пищебумаги мира и прочее и прочее и принимается во всем мире, как стандарт стопроцентного отсутствия коррупции и всех остальных считают от Финляндии, потому что есть дистиллированная чистота финская, а дальше…

Ведучий: Мы в этом списке ближе к сотне. И мы, и вы, я имею в виду Россию и Украину. И вот мне мигают, к сожалению, дорогой наш гость тоже занят и должен идти, а я должен с вами попрощаться. Я хочу сказать только одно – что надо с вашей точки зрения сделать с нашим телевиденьем, что бы мы не растили людей лишенных идеологической настройки, в хорошем слове, люди, которые бы ценили свободу, равенство и братство?

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Вы понимаете, это зависит от этих людей. Я глубоко убежден, что качество телевиденья определяется не тем, как хорошо монтируют режиссеры, снимают операторы и пишут журналисты. Есть социальный заказ, что называется, есть страна, есть общество, есть аудитория, которая требует качественного телевидения, которые хотят смотреть качественное телевидение, которое хочет по средствам массовой информации вести общественный диалог в стране, тогда это будет, а вот этими мерами по дальнейшему улучшению качества эфира, ничего не достигается, это все ерунда, это все продовольственная программа СССР, которая не имеет отношения к продовольству.

Ведучий: Или, помните, была такая программа – каждой семье квартиру к 2000му году и люди пели – «в цифрах сомнения нет, знаем мы все, что получим квартиру мы через 2000 лет». Это был Леонид Парфенов, программы которого можно считать золотым стандартом. Смотрите, как новые… читайте эти книги, кстати, вес один килограмм, 740 грамм или что-то такое…

Леонід ПАРФЬОНОВ, журналіст: Да-да-да, и поэтому жалуются те, кто по пересылке получает.

Ведучий: Это те кто-то, как мы снимали библиотеке, откуда выносят книги, я был единственный, который их сюда нес тяжелым грузом.

Пані та панове це була програма «Глибинне буріння», я Андрій Пальчевський, зустрінемось за тиждень, світ глибше ніж здається.